Image Image Image Image Image Image Image Image Image Image

News777 — объективные новости | November 21, 2017

Наверх

Top

Нет комментариев

"Тяжелее школ у нас работают только тюрмы" - News777 - объективные новости

«Тяжелее школ у нас работают только тюрмы»

| Вкл. 11, Июл 2014

Вышел последний номер газеты для учителей «Первое сентября», основанной в 1992 году писателем, журналистом и педагогом Симоном Соловейчиком. Главный редактор издания Елена Бирюкова рассказала «Газете.Ru» о глубинных причинах закрытия газеты, которые связаны с последствиями реформ прошедшего десятилетия.

— Почему все-таки редакция приняла решение о закрытии газеты?

— Мы сделали это, когда стало очевидно, что больше не можем выполнять свою задачу. Это не финансовые причины.

Но для газеты время оказалось, мягко говоря, неподходящим.

Чтобы лучше это объяснить, процитирую письмо учительницы из провинции, которое мы только что получили. Она написала, почему приняла решение уйти из школы. «В школе я проработала 31 год. Выбор профессии был для меня не случаен: за моей спиной династия в четыре поколения. За 30 лет все время была надежда, что скоро в школе все изменится, станет лучше. Но, увы, то, что творится сейчас, не подлежит никакому осмыслению.

Я не гениальный и не самый лучший учитель. Но я могу работать хорошо, добросовестно, честно, могу воспринимать новшества, применять эффективные технологии, вести исследовательскую работу с детьми. У меня с ними хорошие отношения, мы понимаем друг друга, я чувствую поддержку большинства родителей.

Мой самый большой недостаток в том, что я не умею угождать начальству, не могу соглашаться с тем, что черное — это белое. В ответ на мое возмущение по поводу очередного распоряжения управления образованием завуч заметила: «Вы не понимаете, что все делается не для детей, а для органов управления». А я этого не понимаю.

Я не хочу большую зарплату, которую повысили за счет увеличения нагрузки, чтобы только отрапортовать президенту. 30 часов для учителя математики плюс еще классное руководство — это физически невыносимо! Хочется работать для детей, а тебе не дают. Ты вынужден проводить то мероприятие, которое тебе приказывают, а не то, которое запланировал сам. Не важно, как ты провел классный час, главное — вовремя сдать отчет!»

Прочитав такое письмо, понимаешь, что сейчас происходит разлом времен, у учителя нет сил больше терпеть. И у нас тоже они кончились.

— Просто когда количество тех самых модернизационных реформ, странных законопроектов, которые уже вошли в школу, становятся такой высокой плотности, ты начинаешь понимать, что все бессмысленно.

Но если говорить не о частностях, то все эти годы мы выступали против оценивания школы по бессодержательным, формальным критериям: количество баллов, которое набрал учитель (от этого зависит его зарплата); количество баллов, набранных учениками на ЕГЭ (от этого зависит, в какой вуз он может попасть); баллы, которые школа набрала по рейтингу, и т.д.

Для школы такой статистический подход просто гибель.

Можно посчитать количество мероприятий, презентаций, число выпускников, поступивших туда-то. Но что за люди эти выпускники, что за люди учителя, работающие в этой школе, таким способом понять невозможно.

— Действительно, сейчас время, когда имеют значение только формализуемые показатели.

— А еще на школе стали экономить.

— Да. Например, началось все с оптимизации сельских школ, которые было дорого содержать.

— А их уничтожение, в свою очередь, приводит к гибели села.

— Конечно. Нас уверяют: появились школьные автобусы. Автобусы должны возить детей в новые образовательные комплексы-гиганты, которыми очень гордятся (у нас тут и бассейн, и тренажерный зал…). Но при этом забывают о цене, которую платят дети и родители за эти инновационные образовательные всходы. Автобус этот школьный не всегда приходит по расписанию (российские дороги); если деревня находится очень далеко, ребенок вынужден жить в интернате, то есть фактически в детском доме. Родители волнуются, дети переживают. А управленцы рисуют нам картинки образовательного счастья…

Все дошло до абсурда. Каких бы школе заданий ни придумывали, главное для управленца, чтобы он мог отчитаться перед своим начальством, вот он и старается, заставляя школу день и ночь работать на себя.

— Я думаю, что нынешнее государство, сотканное из бюрократии разных рангов и по природе своей не могущее иметь вообще никакой идеи, умеет только одно — непрофессионально и грубо вторгаться в разные сферы, будь то бизнес, культура, медиа или образование. Это вторжение и называется управлением. А заключается оно в том, что кто мне служит, того я хвалю и награждаю, а кто пытается делать что-то не по-моему, того преследую и наказываю.

Чиновники этого не выносят. Видимо, суметь извести таких людей считается у них особой доблестью.

— Может ли эта ситуация измениться?

— Сегодня нововведения, непродуманные, не учитывающие реальных потребностей и оттого густо замешенные на бюрократизме, начинают пожирать сами себя. Вот ЕГЭ, который нам долго рекламировали как панацею от всех бед.

Сейчас те же чиновники хватаются за голову: что натворили. Понятно, что с ЕГЭ нужно откатывать назад.

И это постепенно происходит (можно будет несколько раз сдавать ЕГЭ, обещают ввести устную часть в гуманитарных предметах)… То есть ЕГЭ будет все-таки больше ориентирован на интересы школы, учеников и родителей, а не только на интересы управленцев, как это происходит сейчас.

Призыв этого года «За честный ЕГЭ» — это ведь своего рода вопль беспомощности. Но он же и свидетельство того, что бездарность собственных решений, а также механизмов их реализации чиновники всегда списывают на несовершенство человеческой природы. Мы так все здорово придумали, а они… Год за годом говоришь им: не скачивайте, не покупайте ответы, а они скачивают и покупают — честности у людей не хватает. Такие вот кафкианские заходы.

Начинают вводить видеокамеры, металлоискатели, разводить задания по часовым поясам. Детей чуть ли не обыскивают при входе. Количество контроля зашкаливает. А все почему? Потому что не могут придумать, ни одного содержательного решения, кроме как надзирай и смотри в оба. Вот так они и расписываются в своей профнепригодности.

— Вы считаете, что ситуация может наладиться?

— Конечно. Просто мы сейчас находимся в кризисе. Тяжелее школ у нас работают, наверное, только тюрьмы.

Беседовала Наталья Иванова-Гладильщикова.

Первоисточник.

Добавить комментарий

*

code

Будь в курсе с NEWS777

Яндекс.Метрика